Мог ли представить московский фотограф и скрипач-любитель Илья Спектор, гоняя дома кассеты с запрещенным в советские времена западным роком, что однажды песни его Региночки вот так же с восторгом будут слушать по всему миру, а продюсировать их возьмется лидер ELO Джефф Линн? Но чудо произошло: дочь эмигрантов из СССР Регина Спектор стала любимицей миллионов. Диск "Far" — вторая попытка сделать творчество некогда эстетствующей певицы предельно массовым.

Вообще-то, Регину прочили в пианистки. Под руководством мамы, профессора музыки Бэллы Спектор, Регина с шести лет училась игре на фортепьяно. В 1989-м, когда семья эмигрировала, занятия продолжались, несмотря на все бытовые трудности. Первое время в ньюйоркской квартире в Бронксе рояля не было, и девочке приходилось ходить практиковаться к знакомым и в местную синагогу. Благополучно поступив в консерваторию, вместе с академической программой Регина вкусила и другие плоды: помимо Баха и Моцарта в ее репертуар вошли сначала блюз и джаз, а затем собственные, неторопливые, странные песни истории с оригинальными, а порой и абсурдными текстами.

Аккомпанируя себе, Регина пела в маленьких кафе и прокуренных клубах, примкнув к творческому движению анти-фолк. Среди представителей антифолка, стремившихся дать традиционной музыке бунтарский импульс, Спектор не выделялась радикализмом, но ее яркая индивидуальность, искренность, обаяние и сильный голос очаровывали.

Во время выступления в Sidewalk Cafe певицу заметил продюсер модных The Strokеs Гордон Рафаэль. Знакомство привело к гастролям The Strokеs и Спектор по Америке, после которых о существовании перспективной артистки узнали за пределами Нью-Йорка.

Впрочем, Регина, наверное, так и осталась бы любимицей богемы, если бы после двух самиздатовских альбомов ("11:11" — 2001, "Songs" — 2002) не подписала контракт с Sire — подразделением крупного лейбла Warner Bros. После нескольких лет сомнений ворнеровское начальство рискнуло попробовать раскрутить Спектор, не меняя ее самобытного стиля. Но вышедший в 2004-м диск "Soviet Kitsch" сверхприбыли не принес, и тогда в ход пошел другой метод: угловатую музыку Регины стали полировать.

Первая ласточка жесткой "наждачной тактики", альбом "Begin to Hope" грациозно впорхнул в топ-двадцатку, сделав Спектор звездой по обе стороны Атлантики. "Far" (и не только благодаря названию) имеет шансы пойти еще дальше. Четыре именитых продюсера — Джефф Линн, Дэвид Кан (именно Кан работал с Региной на "Begin to Hope"), Гаррет Ли (R.E.M., U2), Майк Элизондо ( Эминем, Maroon 5) отшлифовали материал до блеска: новые песни так и просятся в радиоэфир. Однако если раньше за интересные мелодии критики хором сравнивали Спектор с Бьорк, то после "Far", увы, подобные аналогии неуместны. Симпатичные, в меру подслащенные, в меру ироничные композиции из разряда "не скучай в пробках " обречены нравиться, но… не больше. Нерв остался лишь в "Blue Lips", механистичной "Machine" (тревожный вокал Регины напоминает о Тори Амос) и финальной "Man of a Thousand Faces", драматизм которой оттеняет динамичные поп-хиты.

" The Calculation " , " Laughing With " , " Dance Anthem Of The 80’s " , " One More Time With Feeling " отлично скроены, усваиваются моментально, в их текстах даже есть удачные строчки, хотя вряд ли кто-нибудь их заметит. Мы живем слишком быстро, и нет никакого смысла относиться всерьез к музыке, ставшей ненавязчивым фоном для дефиле по супермаркету.